Боевые традиции

Современную Российскую армию потряс коррупционный скандал. Ближайшее окружение бывшего министра обороны Анатолия Сердюкова уже проходит как свидетели по разрастающемуся уголовному делу, связанному с масштабными хищениями. По сведениям СМИ, несколько объектов бывшей военной недвижимости стали целью пристального внимания правоохранительных органов. Суммы хищений выявлены поистине астрономические. Только на этапе возбуждения уголовного дела следователями была выявлена сумма потерь бюджета в три миллиарда рублей. На эти деньги, например в войска можно было поставить 24 современных вертолета Ми-28, то есть «лица, приближенные к министру» практически пустили в расход штурмовой вертолетный полк.

Ситуация, конечно же, удручающая. Но, как обычно выясняется, что «нет ничего нового под луной» и последние выявленные эпические факты воровства в оборонном ведомстве не являются исключительно изобретением команды Сердюкова.

Воровство (правда, конечно же, в более скромных масштабах) фиксировалась даже во времена великого и ужасного Иосифа Сталина, когда, казалось бы, даже мыши на полковых складах должны были ходить строевым шагом. Штрафные роты, включавшие в себя провинившихся офицеров, принимали в свои ряды не только трусов, паникеров или хулиганов, но и «особо отличившихся» интендантов. А по тылам Красной Армии на окончательном этапе войны и сразу после Победы вообще умудрялась курсировать полностью поддельная военная часть, состоящая из разного ушлого антисоциального элемента. При этом самозваный командир этой поддельной части еще и умудрялся поддерживать приятельские отношения с сотрудниками НКВД и средними партийными руководителями, регулярно встречаясь с ними за «рюмкой чая», оплаченной из «освоенных» государственных средств.

Вероятно, воровство бюджетных средств в СССР не получило широкого распространения не столько по причине драконовских законов, когда за хищение государственных денег в особо крупных размерах запросто можно было получить и высшую меру наказания, а скорее из-за того, что сворованные и заботливо припрятанные деньги просто некуда было тратить. Узбекские партийные функционеры закатывали золотые монеты, вырученные от махинаций с хлопком, в стеклянные банки и закапывали на задах своих дворов. Если бы не рухнул Советский Союз, эти сокровища, возможно, до сих пор бы там и лежали.

Однако при наличии доступных мест и целей применения больших денег – коррупция в России, как на гражданке, так и в армии, расцветает махровым цветом. По уровню смешивания «собственного кармана с государственным» современная отечественная коррупция, пожалуй, больше всего похожа на существовавшую в начале прошлого века. Именно тогда Россия практически полностью перешла от патриархально-полуфеодального уклада к развивающемуся капитализму и примерно такая же ситуация: переход от социалистической экономики к капиталистической происходит и сейчас.

Особенно ярко коррупция в области обеспечения военных нужд через частные предприятия проявлялась в Российской империи во время Первой мировой войны. В этот период сформировалась даже особая социальная прослойка, наживавшаяся на военных поставках. Экипировка, вооружение и боеприпасы, закупаемые государством у частников, были существенно дороже, чем аналогичная продукция, производившаяся на казенных предприятиях. Основная прибыль уходила в карманы фабрикантов и, скорее всего чиновников, распределяющих контракты и бюджетные средства. Но, помимо этого, крошки с этого щедрого стола попали в руки и многочисленных наемных менеджеров, буйным цветом расцветавших на каждом этапе этой коррупционной пищевой цепи. Примечательно, что все эти операции по изъятию бюджетных средств обставлялись громкой псевдопатриотической шумихой в тогдашних средствах массовой информации. В результате этой ура-патриотической трескотни у неискушенного читателя складывалось впечатление, что основным источником военных успехов был именно частный капитал и примкнувшие к нему «неправительственные организации». Дело в том, что для обеспечения политической поддержки вокруг военных поставок от частных лиц сформировались общественные организации, которые громче всего остального российского общества через СМИ рассказывали о неоценимом вкладе частного капитала и «гражданского общества» в победу над врагом. Самой крупной из таких организаций был «Земгор» — Главный по снабжению армии комитет Всероссийских земского и городского союзов. Созданный на основе городских дум и земских союзов, он фактически выступал посредником между имперским бюджетом и карманами фабрикантов, а на его содержание шло 2 процента от всей суммы частных военных заказов, а также от 1 до 10 процентом себестоимости всех товаров, произведенных для военных нужд. Чувство собственной важности сотрудников этой организации сподвигло их даже на создание собственной форменной одежды, которая должна была в глазах обывателей подтверждать причастность этих командиров от коммерции к победам Действующей армии. Впрочем, за любовь к вензелям и шпорам этих креативных менеджеров в народе презрительно прозвали «земгусарами». В итоге к началу Февральской революции 1917 года только Земгор получил в свое распоряжение для распределения около 242 миллионов полновесных имперских рублей, а поставил продукции только на 80 миллионов. Всего через частные военно-промышленные комитеты в период с начала «снарядного голода» до сентября 1916 годы было прокручено около 540 миллионов рублей. Насколько эффективно была использована эта сумма и куда делись оставшиеся деньги – теперь никто уже не выяснит, но «земгусары» в полицейских сводках были отмечены как активные скупщики предметов роскоши, ювелирных изделий и мехов, а также активно оставляли солидные чаевые во всех престижных ресторанах крупных городов России. Примечательно, что руководитель «Земгора» князь Львов стал и первым председателем Временного правительства после Февральской революции. После этого ему уже не нужно были ни перед кем отчитываться о неэффективном расходовании государственного бюджета. «Земгусаров» и курирующий их оппозиционный к царскому правительству «Прогрессивный блок» в Государственной Думе России историки называют главными инициаторами и бенефициарами февральских событий 1917 года. Деньги, изъятые из государственного кармана, были переконвертированы во власть.

Другим характерным историческим примером российской коррупции является один из ближайших сподвижников Петра Великого – светлейший князь Российской империи Александр Данилович Меньшиков. Вообще, просматривается некоторая историческая параллель между «делом Минобороны» и судьбой Меньшикова. Также как и Анатолий Сердюков – светлейший князь в свое время пользовался безоговорочным доверием высшей российской власти. Меньшиков отличался одновременно непомерным корыстолюбием и ревностным исполнением всех идей Петра. Эту двоякую природу своего наперсника признавал и сам император, после смерти Лефорта назвав Меньшиков своей единственной, но вороватой рукой. Петр ограничивался денежными наказаниями Меньшикова, фактически признавая за ним право запускать руку в государственный бюджет, но регулярно ограничивая его аппетиты. Развязка наступила только после смерти императора. Хотя при Екатерине I и Петре II он фактически прибрал к своим рукам управление империей, но в итоге проиграл во внутриполитической «схватке бульдогов под ковром» и окончил свою жизнь в ссылке в городке Березове Тобольской губернии.

Таким образом, современное «дело Минобороны» является всего лишь последним, но, наверное не завершающим эпизодом из длинной серии проявлений российской коррупции, одновременно уникальной и самой банальной не только у нас в стране, но и в мире. Чем окончится новый виток борьбы с этим вечным и вездесущим злом – покажет время.

 

автор статьи — Сергей Серков

 
Статья прочитана 2059 раз(a).
 

Еще из этой рубрики:

 

Последние Твитты

Комментарии

Наши партнеры

Читать нас

Связаться с нами

по адресу электронной почты: info@voennovosti.ru «ВОЕННОВОСТИ.РУ».
Продвижение сайта | Zolos