Военный совет

«Эхо Москвы»

С. БУНТМАН — Добрый день. Радиоверсия «Военного совета» выходит в эфир в прямой эфир в 12 часов с небольшим минутами по субботам. На следующий день в воскресенье вы сможете посмотреть телевизионную версию программы «Военный совет». Анатолий Ермолин, Сергей Бунтман ведущие. Добрый день. И у нас в гостях сегодня в нашей 101-й передачи и в преддверии праздника Дня защитника отечестве у нас сегодня Николай Панков, статс-секретарь, заместитель министра обороны Российской Федерации. Николай Александрович, добрый день.

Н. ПАНКОВ — Добрый день.

С. БУНТМАН — С наступающим праздником вас и всех, кто служит и кто отслужил.

Н. ПАНКОВ — Спасибо.

С. БУНТМАН — И кто будет служить.

А. ЕРМОЛИН — 100 программ спустя, кстати говоря.

С. БУНТМАН — 100 программ спустя.

А. ЕРМОЛИН — 100 программ спустя.

С. БУНТМАН — 100 программ. Первая, сто первая, да. Николай Александрович, вот, можно ли разделить сейчас те преобразования в вооружённых силах на какие-то этапы? Можно ли сказать, что какой-то рубеж прошли уже вооружённые силы Российской Федерации в своих преобразованиях?

Н. ПАНКОВ — Мне кажется, на этот вопрос можно отвечать достаточно утвердительно, пройден очень серьёзный, очень важный этап, результаты этого этапа зафиксированы указом Президента Российской Федерации, который был издан в прошлом 2010 году. И по сути этот указ определил основу нового облика вооруженных сил.

С. БУНТМАН — Вот если в двух словах, всё-таки мы так осторожно подходили к тому, что такое новый облик, само словосочетание казалось зыбким всегда. Можно ли сейчас определить, к чему мы сейчас пришли. И второе – прошли ли вооружённые силы, скажем так, точку невозврата на пути к новой армии.

А. ЕРМОЛИН — В хорошем смысле слова.

С. БУНТМАН — Ну, в нормальном смысле, конечно.

Н. ПАНКОВ — Я полагаю, что мы в хорошем смысле слова прошли точку невозврата. Определены и выдержаны основные параметры современного облика вооружённых сил. И если говорить об этих параметрах, то я бы, может быть, прежде всего подчеркнул количественные показатели. Они, может быть, и не самое главное, но они, тем не менее, тоже являются очень важными. Определена численность вооружённых сил. Это в целом более миллиона 800 тысяч человек. Но при этом чётко определено, чётко регламентировано, что численность военнослужащих в новом облике вооружённых сил будет 1 миллион человек. И мы на эту численность уже реально вышли. Вот первый итог, первый показатель. Сегодня численность вооружённых сил насчитывает один миллион военнослужащих, а очень важной составляющей является одна структура вооружённых сил. Часто можно читать, слышать и видеть с экраном телевидения, что вместе 6 военных округов созданы 4 военных округа. На самом деле это или совсем неправильно, или не совсем правильная формулировка.

С. БУНТМАН — Как тогда?

Н. ПАНКОВ — Правильнее говорить следующим образом. Что изменилась география вооружённых сил, поменялось военно-административное деление Российской Федерации. И на базе существующих 6 военных округов, 4 флотов, 2 флотилий и командований ВВС и ПВО образованы 4 новых военных округа, которые объединили, консолидировали разнородные группировки войск, сил и средств. Проиллюстрирую это на примере Западного военного округа. Он объединил Московский и Ленинградский военные округа, Балтийский флот и Северный флот и командование ВВС и ПВО. Таким образом на очень важном стратегическом направлении создана мощная группировка разнородных сил и средств, объединённая единым командованием.

А. ЕРМОЛИН — Так в итоге у нас сейчас 4 военных округа или 4 оперативно-стратегических командования? Правильную терминологию применяю?

Н. ПАНКОВ — Терминология правильная. 4 военных округа. Военный округ – это орган управления объединённым стратегическим командованием на конкретном стратегическом направлении.

А. ЕРМОЛИН — То есть их у нас 4 сейчас?

Н. ПАНКОВ — Да.

С. БУНТМАН — Четыре. Причём, здесь мы обращали внимание на такие детали, что уже видно, что изменилось взаимодействие между видами вооружённых сил, внутри между родами вооружённых сил. Совершенно другое взаимодействие. И то, что, может быть, в каком-то из округов приоритет, например, Военно-морскому флоту может быть как важнейшему из видов. Вот здесь очень интересно. И на всех уровнях изменилось соотношение, изменились горизонтальные взаимодействия. Это тоже очень интересная деталь.

Н. ПАНКОВ — На самом деле ваш вопрос вторгается, входит уже в проблему управления современными вооружёнными силами. И вы правильно заметили, что на самом деле сейчас система управления в вооружённых силах уже реально претерпела существенные изменения. Раньше у нас была 11-звенная структура управления вооружёнными силами. Это было сопряжено и с длительным прохождением конкретных команд, команд, которые требуют в том числе и незамедлительного исполнения. Анатолий это знает по своей прошлой службе. Сейчас в вооружённых силах реализована трёхзвенная система управления. Но это что называется технологическая сторона вопроса. Очень важна содержательная. Очень активно в приоритетном порядке сейчас реализуются работы вместе с промышленностью по внедрению современных автоматизированных систем управления разнородными силами и средствами. Конечно, поменялось взаимоотношение видов вооружённых сил Генерального штаба и существующих новых округов. Компетенции всех этих структур очень чётко определены. О них тоже неоднократно говорилось на разных уровнях, в том числе в очередной раз совсем недавно начальником Генерального штаба, на которого возложены задачи управления вооружёнными силами, непосредственно управление.

С. БУНТМАН — Ещё одна… меня всегда система интересует, структура… на одной из встреч министр обороны описывал систему, что касалось и управления, и взаимодействия, и финансов в армии, описывал какую-то странную конструкцию, которая была и которую надо было изменить, как вот такие глухие ячейки, как в трёх измерениях шахматы такие, и где нет связи ни по горизонталям, ни по вертикалям нормальных связей. И я вам говорю, что надо с центральной ячейки начинать и вот эти связи все выстраивать. То, что вы говорите сейчас об управлении, взаимодействии, это к тому же. Вся экономическая структура вооружённых сил, она тоже изменилась. В какой степени? Вот, достигла ли она своего желаемого результата сейчас?

Н. ПАНКОВ — Внешне…

С. БУНТМАН — Ясности и прозрачности.

 

Н. ПАНКОВ — Она уже реальна изменилась. Она уже приведена как раз к трёхуровневой системе управления вооружёнными силами. Центральный аппарат и система финансово-экономических органов. Созданы территориальные финансово-экономические органы. И концевики у этих территориальных органов – это финансовые подразделения наших бригад. Вот, собственно говоря, трёхуровневая система, система прозрачная, система, которая позволяет организовать более эффективный контроль за прохождением финансовых потоков. Существенно сокращено количество бюджетополучателей. Это тоже очень важно. То есть количество субъектов, которых нужно будет контролировать как получателей бюджетных средств, тоже резко сокращено.

А. ЕРМОЛИН — Николай Александрович, вот, сто программ назад заявлялась цифра сокращения порядка 140 000 человек. Вот, сколько реально военнослужащих уволено, ну и сразу же, почему недавно появилась идея добрать 70 000 человек?

Н. ПАНКОВ — Анатолий, нас могут заподозрить в сговоре. Когда вы обозначили цифру 140 человек, я вздрогнул. У нас уволено 140 000 человек.

А. ЕРМОЛИН — То есть так уволено, да?

Н. ПАНКОВ — Да, да.

С. БУНТМАН — А вот откуда…

А. ЕРМОЛИН — Вы говорили 100 программ назад, получается.

Н. ПАНКОВ — Не буду скрывать, я не помню, что я говорил тогда об этом и называл конкретно цифру 140 тысяч человек, но вообще спасибо за вопрос, спасибо за вопрос. Он как раз говорит о том, что мы не чохом входили в работу по формированию нового облика вооружённых сил. Министр обороны многократно повторял, что нашим практическим делам предшествовала огромная аналитическая работа по всем направлениям. Мы прекрасно отдавали себе отчёт цены вопроса. Мы отдавали себе отчёт, что мы на самом деле затрагиваем очень серьёзный пласт проблем, в том числе и острых проблем. И то, что касается вот этого частного вопроса, мы говорили, что мы будем стараться работать в рамках существующих кадровых технологий, мы проанализировали весь предыдущий опыт кадровой работы и вышли на какие-то усреднённые цифры. И мы рискнули их тогда обнародовать. Мы обнародовали и перед депутатским корпусом, и перед членами Совета Федерации. Ну и не только. Мы эти цифры называли и спрогнозировали, что наши показатели будут вот где-то около 140 тысяч. И вот видите, приятное совпадение произошло. 140 тысяч. Мы об этом докладывали министру обороны в понедельник, в прошлый понедельник. Каждый понедельник мы ему докладываем о том, как идёт кадровая работа в вооружённых силах.

А. ЕРМОЛИН — Вот эти 70 тысяч, которые сейчас недостаёт… выходит, уволили зря. Или это какой-то другой контингент?

С. БУНТМАН — О чем речь-то идёт?

Н. ПАНКОВ — Нет. Не зря, не зря. У нас сегодня реально в вооружённых силах 220 тысяч офицеров. 220 тысяч офицеров. Почему обозначена цифра 70 тысяч? Вы наверняка заметили, что руководством страны принято решение о создании нового вида вооружённых сил. ВКО. Военно-космическая оборона. Высокотехнологичный вид вооружённых сил. Будет оснащён самым современным вооружением, техникой. Он интегрирует и воздушно-космическую оборону, войска РТВ, истребительную авиацию, ну и некоторые другие войска. Все они являются высоко интеллектуальными технологичными и, естественно, они требуют, чтобы и военнослужащий там был подготовлен очень хорошо. Мы полагаем, что в этом виде войск трудно будет применить сегодняшнего военнослужащего по призыву. И вот, собственно говоря, это основная причина, которая и обусловила увеличение численности вооружённых сил на 70000 офицеров.

А. ЕРМОЛИН — Но их ещё нужно подготовить.

Н. ПАНКОВ — Но подчеркну – мы останемся в рамках предельной численности вооружённых сил – 1 миллион человек.

С. БУНТМАН — Изменится соотношение?

Н. ПАНКОВ — Изменится соотношение. Это очень важно.

А. ЕРМОЛИН — Соответственно, вот, у нас отдельный блок вопросов по образованию. По военному образованию. Значит ли это, что, вот, часть военных учебных заведений будут расконсервированы для доподготовки вот этих 70000 человек.

Н. ПАНКОВ — У нас в этом нет абсолютно никакой необходимости. Проблема военного образования уже на протяжении нескольких десятилетий, подчёркиваю – нескольких десятилетий, скованы, стиснуты целым рядом проблем. И одна из них, я её неоднократно называл, говорил, заключается в том, что при огромной ёмкости, при огромных потенциальных возможностях они готовят сейчас единицы, просто единицы курсантов, единицы слушателей и, согласитесь, что на этой основе невозможно создать, невозможно выстроить настоящий вуз, невозможно создать нормальные полнокровные кафедральные научные коллективы. Невозможно организовать научную работу курсантов, научную работу преподавателей, и так далее, и так далее. Поэтому мы должны и дальше идти по тому пути, который обнародовали несколько лет тому назад.

С. БУНТМАН — То есть это укрупнение…

А. ЕРМОЛИН — Укрупнение.

Н. ПАНКОВ — Интегрирование наших вузов, интегрирование научных школ, укрупнение специальностей подготовки военных специалистов, чёткое выделение в рамках направлений подготовки специальностей, подготовки специализаций.

С. БУНТМАН — Угу.

Н. ПАНКОВ — И, конечно, конечно, интеграция образования, военного образования с наукой, не только военной наукой. И, конечно, связь с практикой. Только вот эта триада позволит готовить современного военного специалиста. Если мы этого не сделаем, мы обречены, к сожалению, на неуспех.

С. БУНТМАН — Николай Александрович, есть ли какие-то образцы, потому что трудно поверить, что все хорошие и что все негодные военно-учебные заведения, как вообще всё на свете. Есть, наверное, образцы какие-то, которые работали нормально, и на их базе, на их примере можно что-то уже выстраивать дальше.

Н. ПАНКОВ — Сразу бы, и, может быть, с особой силой подчеркну, что у нас нет негодных образцов. Я приглашаю вас в любое военно-учебное заведение на выбор. Недавно у вас в программе был начальник одного из наших военно-учебных заведений. И вы имели возможность, наверное, задавать вопросы ему по поводу…

С. БУНТМАН — Это как раз один из образцовых…

Н. ПАНКОВ — По организации образовательного процесса. Я в качестве образцов назову всё-таки другие вузы. Таким образом, у нас военно-учебные заведения в целом все неплохие. Но теперь вы задаёте вопрос – а есть ли образцы? А я бы, наверное, критично сказал – образцов нет.

С. БУНТМАН — То есть в целом, которые могут… уже отвечают задачам.

Н. ПАНКОВ — Да, мы к ним идём, к этим образцам. Мы понимаем, что нужно делать, мы знаем, к какой цели нам нужно придти. Но, вот, сегодня пригласить бы вас приехать и поработать в конкретном вузе я не могу. Такого образца у нас нет. Но есть образцы, как мы раньше говорили, передового опыта. Я бы мог назвать и мог бы пригласить. Приезжайте.

А. ЕРМОЛИН — Только желаемого результата хочется.

С. БУНТМАН — Да. Какие-то составные части. Сейчас это будет ясно.

Н. ПАНКОВ — Я думаю, может быть, может быть, наиболее сильно мы продвинулись в Воронежском авиационном инженерном университете. Он объединил несколько вузов. Открыто несколько направлений подготовки. По сути дела все виды обеспечения авиации сосредоточены там в Воронеже. Он включил в себя науку. Некогда, вот, Пятый ЦНИИ, Пятый центральный научно-исследовательский институт, который, кстати говоря, и территориально располагается, ну, по сути на тех же территориях, на тех же площадях, что и наш военный университет. Объединили. И там очень много сделано в решении всех других вопросов, вот, начиная с организации образовательного процесса, внедрения инновационных форм обучения, это тоже очень важно. Мы сегодня на том этапе, когда доска, мел, разрезанные детали и части должны уходить. Сегодня интерактивная форма обучения позволяет пойти дальше, позволяет моделировать в трёхмерном изображении, и так далее, и так далее. Вот. Наконец, много сделано в плане решения социальных проблем. Решена жилищная проблема. Построен современный новый офицерский клуб. Всё это можно посмотреть на месте.

С. БУНТМАН — То есть можно ли понять, что существуют некие элементы, некие составные части, на основании которых можно всю систему военного образования выстроить целесообразно, так, как нужно.

Н. ПАНКОВ — Да, всё это существует. Наконец. Мы полагаем, что мы близки к завершению концепции нашего ведомственного образования. Мы провели ряд презентаций этой концепции. И, скажем, вот, в тех аудиториях, где эта концепция была продемонстрирована, мы получили поддержку, причём это те площадки, которые ещё совсем недавно не очень доброжелательно, скажем так, воспринимали наши наработки в области военного образования.

С. БУНТМАН — Николай Панков у нас в гостях. Продолжим через 5 минут.

С. БУНТМАН — Я напоминаю, что у нас в гостях сегодня Николай Панков, статс-секретарь, заместитель министра обороны Российской Федерации. Анатолий Ермолин, Сергей Бунтман ведут эту передачу. Есть видеотрансляция, так как у нас на радио это в прямом эфире. Есть возможность задавать вопросы +79859704545. И даже Twitter’ом можно пользоваться. Абонент vyzvon. Я уж не говорю о компьютере. Мы задаём ваши вопросы, не всегда, кстати, вас называем. Неплохо было бы и подписываться. Мы сейчас подведём итог с военным образованием, если можно. Потому что, вот, как вы считаете, это сейчас переустройство, плюс ещё новая задача с новыми войсками стоит. Когда можно, вот, всё-таки уже так… дать старт?

А. ЕРМОЛИН — И хватит ли потенциала, особенно в высокотехнологичных областях собственно военных учебных заведений, или есть перспективы как-то привлекать и научный потенциал в гражданских вузах?

Н. ПАНКОВ — Мы не хотим замыкаться только на возможностях наших военно-учебных заведений. Мы и в концепции реформирования системы военного образования заложили возможности использования передовой гражданской высшей школы. Тем более у нас сложились очень хорошие деловые отношения с целым рядом наших учебных заведений. Это и МАИ, и Военмех, и Бауманка, и многие многие другие. Там готовят очень хороших специалистов, которые востребованы и в вооруженных силах Российской Федерации.

А. ЕРМОЛИН — Сейчас же нет военных кафедр во многих гражданских университетах. Это что? Значит, вы будете призывать на гражданские должности таких людей?

Н. ПАНКОВ — Я назвал те вузы, в которых есть, во-первых, военная кафедра и, во-вторых, есть учебно-военные центры, позволяющие готовить кадровых офицеров, ну, в условиях, скажем так, студенческого бытия.

А. ЕРМОЛИН — Вот как, кстати, оправдали себя военно-учебные центры?

Н. ПАНКОВ — У нас было два экспериментальных выпуска в МАИ, в Московском авиационном институте, и, кстати говоря, наши оценки очень неплохие. Выпущено, правда, немного – несколько десятков молодых специалистов. Они получили офицерские звания и все поехали по распределению. Но все они работают в интересах космических войск. Работают по своим специальностям.

С. БУНТМАН — У нас сегодня три примера. И всё авиации да космические. Вот, три примера у нас сегодня были. Что, действительно, самый передовой…

А. ЕРМОЛИН — Царица полей уже меняется.

С. БУНТМАН — Что, авиация, действительно, военно-воздушные силы и разные другие, связанные с авиацией, настолько сохранили и потенциал, и его увеличивают.

Н. ПАНКОВ — Сохранили потенциал…

С. БУНТМАН — Не обижая других.

Н. ПАНКОВ — На самом деле, я полагаю, потенциал сохранили все виды и рода войск, но просто мы должны реагировать на вызовы времени. Мы сейчас, ну, пусть обобщённо, и, может быть, не совсем верно говорим, что будущая война не придёт, а прилетит. И это как бы определяет и подходы к военному строительству.

С. БУНТМАН — Скажите всё-таки, пожалуйста, в скобках мы по актуальной тематике, вот, у нас какое-то напряжение очень серьёзное на Дальнем Востоке сейчас. И возобновились трения по курильской проблеме. И у нас ещё очень своеобразная Северная Корея, Корейская народно-демократическая республика. И сейчас принят ряд решений, и совершенно открыто принят ряд решений об укреплении ситуации на Дальнем Востоке. Вот вы можете прокомментировать?

Н. ПАНКОВ — Мне трудно комментировать наши вопросы политического, дипломатического характера, и, может, даже не совсем этично. Что касается нашей группировки на Дальнем Востоке, мы конечно ей уделяем приоритетное внимание, укрепляем все составляющие нашей группировки. То, что касается военно-морских сил, усиливаем и подводные силы, в том числе и ядерные подводные силы, морские силы. Укрепляем авиационную группировку, сухопутную, и в частности, вот, в рамках формирования нового облика на Дальнем Востоке появилась новая общевойсковая армия, 29-ая армия с местом дислокации в Чите. Мы как бы занимаемся своими сугубо военными вопросами, тем, что нам вменено, что нам доверено, и нам бы лучше висеть на этих вопросах.

С. БУНТМАН — Эти вопросы… как раз военной стороне дела… я далеко от того, чтобы просить оценивать политическую, военно-дипломатическую обстановку, но есть реальные факты, есть необходимости военные, с которыми вы столкнулись сейчас и их выполняете. То же самое S400, которое уже, учитывая обстановку…

Н. ПАНКОВ — Мы работаем по укреплению нашей группировки на восточном стратегическом направлении.

С. БУНТМАН — Сейчас я ещё хотел бы задать вопросы. Вот, если, смотрите, ещё об обучении очень важная вещь, за которую мы как-то взялись следить и будем следить. Это подготовка нового сержанта. Вот, как это идёт, можно ли говорить о каких-то результатах? Это очень непросто, оказывается.

Н. ПАНКОВ — Вы правы. Вопрос оказался гораздо сложнее, чем нам представлялось, когда мы взялись за практическую реализацию этого вопроса. Во всех составляющих очень непросто. Начну, может быть, с вопроса о том, кто должен придти на военную службу по контракту на должности профессиональных сержантов.

С. БУНТМАН — Да.

Н. ПАНКОВ — Не буду скрывать. У нас в министерстве обороны шли достаточно жаркие дискуссии. «А давайте в профессиональные контракты на сержантов позовём военнослужащих, отслуживших по призыву 6 месяцев». «А давайте будем приглашать тех, кто отслужил армию». В конечном счёте победила точка зрения, и мне кажется, наиболее правильная точка зрения, суть которой – в контрактники должны приходить люди не только с армейским, но и жизненным опытом. Это значит отслужившие в армии, поработавшие где-то, набравшиеся жизненного опыта.

С. БУНТМАН — Осознавшие.

Н. ПАНКОВ — Да, осознавшие.

С. БУНТМАН — Своё дело и призвание.

Н. ПАНКОВ — Осознавшие, да, да, да. То есть мотивированные на военную службу. Вот, собственно говоря, мы и будем реализовывать эти подходы. И те два наборы, которые проведены в наши военно-учебные заведения, провели как раз по таким правилам. Мне кажется, мы не ошиблись с набором. И моё личное общение с теми коллегами, которые обучаются по программам среднего профессионального образования, лично меня убедили вот в таком выводе. Очень хорошие ребята. Производят очень сильное хорошее впечатление, в том числе и на журналистов, которые там работали, в рязанском центре.

А. ЕРМОЛИН — Но они в войска еще не пошли?

Н. ПАНКОВ — Пока нет.

А. ЕРМОЛИН — Пока нет.

Н. ПАНКОВ — Да.

С. БУНТМАН — Но, вот, выдержка сработала, мне кажется, в этом случае, что не стали как-то так махнув рукой набирать, просто набирать, стали отбирать. Вот здесь это был такой напряжённый момент, надо было выдержать, силу воли проявить.

Н. ПАНКОВ — Да, я должен сказать здесь, что на самом деле выдержку проявил министр. Мы несколько заходов делали, чтобы убедить его в целесообразности иных подходов, что давайте мы, вот, ну, как минимум, будем брать тех, кто отслужил армию – и достаточно, чтобы стартовать в другую категорию военнослужащих. Ну, хорошо, что этого не произошло. Мы бы могли на самом деле дискредитировать идею. Конечно, и сейчас всё идет непросто. Нужно существенно совершенствовать учебно-материальную базу, нужно улучшать бытовые условия этих военнослужащих. Всё-таки некоторые из них женаты, имеют детей, имеют жён. В общем, проблем много, но мы их будем тоже решать.

С. БУНТМАН — А скажите, кстати, вот, уже жильё, да?

А. ЕРМОЛИН — Ну, я прежде чем к жилью перейти, как раз, вот, про сержантов хочу ещё немножко поговорить. Вот, вам не кажется, что одна из проблем, которая ждёт – это, вот, отсутствие должного статуса, понимания в обществе статуса сержанта. Потому что мне кажется, в нашем, в том числе армейском сообществе очень трудно себе представить офицера, что сержант должен быть на 80% обладать таким же статусом. Ну, как это бывает в американской армии, и так далее. Там же, вот, у американцев, да, сержант в основном выполняет функции работы с личным составом, да? А командир, лейтенант – он уже решает военные советы… ну, военные задачи, собственно говоря. У нас тоже была очень похожая модель. То есть во время войны наши сержанты – это такие дядьки были, отцы солдатов это, в общем, на самом деле были сержанты, да? Вот как вы видите, какой всё-таки должен быть статус? Вот, идея того же прапорщика, да, ну, не сработала в своё время. Ведь тоже хотели это сделать. Если тот же уорент-офицер в американских вооружённых силах – он… ну, это некий аналог нашего прапорщика.

С. БУНТМАН — Ну, понятно. Статус, да.

А. ЕРМОЛИН — Какой статус. Как вы хотите добиться того, чтобы всё-таки сержанта воспринимали… у нас же зачастую бывает, что и лейтенанта не воспринимают ещё должным образом как настоящего офицера.

Н. ПАНКОВ — Я думаю, что невозможно решить проблему статуса какой-то одной категории военнослужащих. Военнослужащего призывника, военнослужащего сержанта, военнослужащего офицера. Мне кажется, нужно работать в направлении повышения статуса военной службы, престижа военной службы, статуса офицера, сержанта, рядового. Мне кажется, вот, надо решать в общем эту проблему. И по большому счёту понятно, как её решать. Применительно к сержантам я полагаю, что мы сделали принципиально верный первый шаг. Мы пригласили, вот, как, опять же, сошлюсь на свои личные ощущения, впечатления, мы пригласили на обучение очень приличных ребят. Мне кажется, они после распределения, назначения в войска в коллективах будут пользоваться достаточно высоким уважением. Мне кажется, у них всё для этого… если не есть пока, то будет.

С. БУНТМАН — Угу. Ну, давайте перейдём всё-таки… успеем про жилищный вопрос. Вот, на рубеже 2010 года, конца, не удалось сделать всё, что намечалось или…

А. ЕРМОЛИН — Какой процент осуществлён?

С. БУНТМАН — Какой процент.

А. ЕРМОЛИН — Мы всё время со скепсисом относились, говорили – не называйте декабрь прошедшего года. Вдруг не успеете, вдруг произошло – не успели. Вот какой процент не успели всё-таки доделать?

Н. ПАНКОВ — Я бы сразу хотел сказать, что мы свои обещания выполнили, мы выполнили поручение руководства страны. Я здесь должен дать определённый комментарий. По состоянию на 1 января 9-го года, то есть на конец 8-го года, в списках очередников было 90 700 человек. И наши обещания были тем, кто реально был в очереди. Наши обещания были перед теми военнослужащими, кто реально нуждался в обеспечении постоянным жильём. Их было 90 700 человек. За эти два года мы получили, осознанно говорю – получили, то есть построили, купили на рынке, 98500 квартир. Проблема осложняется тем, что не все 98 500 квартир в настоящее время, вот, сегодня февраль месяц, оформлены. Мы увязли в проблеме оформления построенного жилья. Оказалась очень тяжёлая конструкция вот этого оформления. Мы занимаемся сейчас приоритетно, в том числе вносим предложения по корректировке российского законодательства, чтобы упростить и укоротить дорожку от построения или приобретения жилья до получения его конкретным военнослужащим.

С. БУНТМАН — Может, вы продавите это, и будет как-то полегче жить, вообще, с бюрократической точки зрения полегче жить вообще в стране.

Н. ПАНКОВ — Сегодняшняя конструкция предполагает, законодательная конструкция, что мы выдаём военнослужащему жильё, находящееся в собственности Российской Федерации. Значит, мы должны построить или купить жильё, оформить его в собственность Российской Федерации, и лишь только потом приступить к процедуре, тоже достаточно затяжной, распределения и предоставления жилья конкретному военнослужащему.

А. ЕРМОЛИН — Российская Федерация является в данном случае Минобороны, да, то есть вы должны взять, оформить на себя. И вот из этого количества квартир какой процент удалось оформить и передать офицерам?

Н. ПАНКОВ — Ну, цифры всё время меняются. Я бы сейчас, может быть, воздержался от того, чтобы называть конкретные цифры.

А. ЕРМОЛИН — Ну, я так понимаю, что достаточно большое количество всё-таки остаётся офицеров, которые выведены за штат, но до сих пор не уволены, потому что государство должно предоставить им жилье?

Н. ПАНКОВ — Ну, в настоящее время у нас по разным, абсолютно по разным причинам в распоряжении находится около 40000 офицеров. Но это не значит, что они находятся в распоряжении только из-за жилья. Мы не спешим увольнять офицеров, которые находятся в распоряжении ещё и потому, что там достаточно много и молодых офицеров. И вот буквально недавно я докладывал министру обороны документ, просил его согласия на организацию переподготовки офицеров на другие специальности, офицеров, которые находятся в распоряжении. Мы готовы идти даже по пути дачи второго высшего образования, чтобы заменить тех офицеров, которые находятся в распоряжении.

А. ЕРМОЛИН — Ну не секрет, что сейчас в связи с сокращением должностей многим, там, ну, скажем, лейтенантам, ну даже и старшим лейтенантам предлагают занимать сержантские должности.

Н. ПАНКОВ — У нас в настоящее время есть такая категория офицеров. Это чуть больше в настоящее время 7000 офицеров, которые находятся на сержантских должностях. Большая часть из этой цифры были назначены на офицерские должности по выпуску 9-го года. И 2400 человек в 10-ом году. Но мы достаточно активно работаем с этой категорией. И я думаю, нам потребуется не так много времени, чтобы все желающие занять офицерские должности такую возможность получили.

А. ЕРМОЛИН — Как раз хотел спросить. Как вы считаете по вашим оценкам, сколько времени потребуется на все эти усушки, утруски, чтобы с сержантскими, офицерскими должностями разобраться, чтобы закрыть вопрос по жилью. Это год, два?

Н. ПАНКОВ — Здесь нужно учитывать ещё одну очень существенную вещь. У нас бы картина по обеспечению жильём выглядела иначе, если бы мы не уволили такое большое количество офицеров. Ведь по сути дела на самом деле мы очень активно в этом плане сработали, и офицеры увольнялись в том числе и по одной причине: они взамен военной службы, которая вообще-то предполагает бескорыстие, да, они выбирали благо, жильё. То есть молодой офицер, 5 лет отучившийся и 5 лет отслуживший, и в общей сложности набравший 10 лет выслуги, имеет право при увольнении по 3 статьям получить жильё. И если он напишет рапорт, да мы не имеет права не уволить его, и при этом предоставив жильё. Без жилья мы его не имеет права уволить. И вот эта категория офицеров, конечно, осложнила решение жилищных проблем.

А. ЕРМОЛИН — То есть это достаточно молодые офицеры?

Н. ПАНКОВ — Достаточно молодые офицеры, которые увольнялись по организационно-штатным мероприятиям. Они получали право внеочередного, приоритетного получения жилья, вот.

А. ЕРМОЛИН — Это не корысть со стороны офицера. Это вынужденное обстоятельство, оргштатное сокращение когда происходит.

Н. ПАНКОВ — Я полагаю, у тех, кто мотивирован на военную службу, всегда есть возможность остаться на ней, всегда. Это я говорю абсолютно убеждённо. Тем не менее, вот, наши наработки, подкреплённые бюджетным финансированием, говорят о том, что в течение 11 и 12-го годов мы полностью закроем проблему офицеров, которые встали на учёт на получение жилья в последнее время и фактически ликвидируем очередь на постоянное жильё.

А. ЕРМОЛИН — Ну, кстати, такая форма, как ипотека – она сразу же решает все эти проблемы, то есть человек получает сразу же квартиру и в то же время снимается вопрос, что он может её получить в пользование, до того как он выслужит достаточное количество…

Н. ПАНКОВ — С 2013 года это будет основная форма решения жилищной проблемы военнослужащих. А пока мы будем работать по новым обязательствам. Вот это очень важно понимать, что те обязательства мы выполнили. Вместо 90000 мы получили 98 000 жилья, но у нас появились новые обязательства, у нас появились новые очередники. И они требуют, естественно, а) и дополнительных денег, дополнительных квартир и дополнительного времени. Чудес не бывает.

С. БУНТМАН — Николай Александрович, успеем денежное содержание военнослужащих и плюс пенсии. Вот, на какие показатели и когда сможем выйти?

Н. ПАНКОВ — Я бы попросил вас по этой теме провести очень лаконичный разговор. На самом деле это сейчас звучит всегда, звучит везде, все цифры многократно названы, и я полагаю, лифта уже нет. Их нужно реализовывать, и они будут реализованы. Но почему я прошу вас об определённой деликатности? Есть многовариантность решения вот этой проблемы. Есть варианты выхода на вот эти конкретные озвученные цифры. Мы сейчас работаем, работаем совместно с финансово-экономическим блоком правительства Российской Федерации, и вот это тоже требует от меня определённой, а может быть не определённой очень большой щепетильности.

С. БУНТМАН — Но существенно отступление не планируется от того, что намечали?

Н. ПАНКОВ — Я полагаю, что вот в данном случае уже люфта нет.

С. БУНТМАН — Опять же, точка невозврата.

А. ЕРМОЛИН — Не назвали цифры.

Н. ПАНКОВ — Цифры названы.

А. ЕРМОЛИН — То есть в 2 раза имеется в виду увеличение денежного…

Н. ПАНКОВ — Названо не в 2 раза. Назывались другие цифры. Лейтенант – 50000. Это нижняя планка.

С. БУНТМАН — И вот это как нижняя планка.

Н. ПАНКОВ — Да, да.

С. БУНТМАН — И это сохраняется в принципе?

Н. ПАНКОВ — Да, эти подходы сохраняются. Мы обязаны выйти на этот уровень денежного содержания.

А. ЕРМОЛИН — Причём, без разницы – человек служит в Москве, на Дальнем Востоке, в Чите.

Н. ПАНКОВ — Да.

С. БУНТМАН — Ну, там свои какие-то будут…

Н. ПАНКОВ — Но на самом деле, на самом деле мы прорабатываем вопрос и коэффициентов районных, скажем, служб, на северах в сложных природных условиях, и так далее, и так далее. Она тоже должна как-то и финансово учитываться.

С. БУНТМАН — Скажите, пожалуйста, вот, здесь будут продолжаться закупки иностранного вооружения? Тут уже дискуссия насчёт «Мистраля» уже всем надоели, потому что там взаимоисключающие есть мнения об этом. Какая будет тенденция?

Н. ПАНКОВ — Я на этот вопрос следующим образом. Российская армия должна вооружаться самыми современными образцами вооружения и техники. Вот если хотите, это принципиальный ответ на ваш вопрос. Не надо брать то, что есть. Вот то, что есть – берите. Это неправильно. Мы не построим современную армию.

С. БУНТМАН — То есть в зависимости от этого. То есть не так важно, как, кем, когда сделано. А главное, чтобы было всё лучшее.

Н. ПАНКОВ — Важно и кем сделано… Важна и поддержка российского оборонно-промышленного комплекса. На чашу весов кладём всё, но и с учётом всех этих факторов принимаем очень подчас непростые решения в пользу закупки иностранных образцов вооружения и техники.

А. ЕРМОЛИН — То есть пока оборонка говорит – берите то, что можем производить, а не то, что вам надо?

Н. ПАНКОВ — К сожалению, есть и такое.

С. БУНТМАН — Да, ну здесь целая и дискуссия и борьба ещё большая, чем по всем другим параметрам.

Н. ПАНКОВ — Да.

С. БУНТМАН — Николай Александрович. Что ж, остаётся с наступающим праздником и вас, и всех военнослужащих, я думаю, поздравить.

Н. ПАНКОВ — Сергей Александрович, Анатолий Александрович, вы бы мне дали возможность, пользуясь таким случаем…

С. БУНТМАН — Да, пожалуйста. Вот она и есть возможность.

Н. ПАНКОВ — Да, поздравить всех моих коллег, всех военнослужащих, всех, кто имеет отношение к армии и флоту, с прекрасным праздником. Пожелать здоровья, счастья, удачи, терпения, выдержки.

С. БУНТМАН — Спасибо вам большое. Николай Панков, статс-секретарь, заместитель министра обороны Российской Федерации. На этом мы и завершаем нашу сегодняшнюю передачу.

 
Статья прочитана 19060 раз(a).
 

Еще из этой рубрики:

 

Последние Твитты

Комментарии

Наши партнеры

Читать нас

Связаться с нами

по адресу электронной почты: info@voennovosti.ru «ВОЕННОВОСТИ.РУ».
Продвижение сайта | Zolos